Истина в вине – эклектика осетинской мудрости или день в Залда

Поделиться новостью

Ян Габараев

«Тосты говорить я не мастер, — начал я, воодушевленный второй рюмкой осетинской араки, — но хочу поблагодарить наших дорогих старших за то, что на своей родине я ощутил себя как дома».

Борис и Юрий Габараевы – одни из последних жителей Залды (село в Цхинвальском районе Южной Осетии) — пристально наблюдали за мной, пока я медленно вытягивал из головы обрывки патетичных образов, и, казалось, отслеживали, как я держу рюмку и, в особенности, накал эмоций.

Осетинский тост отражает настроение – событий, природы, людей. Там, у стен храма, под вечнозелеными деревьями и безмятежным прохладным летним ветром, я был краток и сдержан.

© Sputnik / Ян Габараев
Святилище в селе Залда

Лица стариков сохраняли серьезность до последнего. Выдержав несколько секунд, они медленно и одобрительно кивнули.

«Неплохо, Габараев. Научишься», — прозвучала немая мысль.

Юрий – крепкий, рослый старик, наделенный шармом безусловного благородства, – посмотрел на меня, держа руку на поясе. Прищурил глаза, и сказал: «Я помню твоего деда. Хороший был мужчина – спокойный. И не раз мы с ними за столом сидели. Любил петь».

Борис улыбнулся, покивал.

Человек жив, пока жива память о нем. Деда я не помню. За полчаса до этого Юра сводил нас на место в Верхней Залде, где стоял дом Хъауыра. Я, с фотоаппаратом через плечо, отстал от него, чтобы заснять виды.

© Sputnik / Ян Габараев
Борис Габараев

Я, пытаясь поймать очередной ракурс неизвестного мне колючего цветка, оглянулся.

Юра стоял перед деревом, под которым — пустая поляна, поросшая высоким сорняком.

«А здесь он жил. Дом был ветхий, обвалился. Ничего не осталось», — тихо сказал он.

© Sputnik / Ян Габараев
Село Залда

Покрути голову – будет дождь

Мы выбрались на пригорок над селом. В густой траве над крутым обрывом Юра нащупал тонкую извилистую тропинку, которая вывела нас к святилищу.

В темной холодной чаще, сквозь густую листву струились полупрозрачные лучи. Умиротворение живой природы, залитой полуденным солнцем, сменилось на тревожную, оглушительную тишину.

Впереди нас, прижимаясь к земле, спешил пес. Он остановился у каменного столба, припал носом к траве.

В водруженном на колонне круглом куске камня я опознал голову животного. Когда-то острые уши зверя обсыпались, но образ кошачьего был очевиден.

«Предки верили, что, если вынуть голову и повернуть ее в другую сторону, пойдет дождь», — объяснил Борис.

© Sputnik / Ян Габараев
Каменная голова животного в селе Залда

Пес зарычал, вскочил на ноги, и поспешил к приоткрытой калитке.

Женишься осенью – я проверю

«Сколько тебе лет, Габараев?» — спрашивал Юра.

Я отвечал, что двадцать четыре. Старик помахал головой.

«А тебе, Марданова?», — обратился он к нашей стажерке.

© Sputnik / Ян Габараев
Село Залда

«Девятнадцать», — еле слышно сказала она.

Юра расправил плечи, оперся рукой на пояс и, не сводя с нас взгляда, резюмировал.

«Вы уже в том возрасте, когда можно заводить семьи. Тебе, Габараев, давно пора. Времени тебе – до осени», — произнес он. «Дожить бы», — добавил он, и задумался.

Борис с досадой замечал, что в прошлом в выборе спутника жизни помогали родители – люди женились вовремя и семьи были крепче.

«Это редко заканчивается хорошо. Кому-то везет, кому-то нет», — спорил Юра после недолгой паузы.

Лучшая жена – та, которая тебе подходит, считает Юра. На этом и порешили.

© Sputnik / Ян Габараев
Окрестности села Залда

Во главе стола, в центре проблем

Из святилища мы спустились в село, в дом Бориса.

Он живет на просторной равнине, на островке дикой природы в обнимку с рубленой лентой зеленых холмов и безжизненных гор.

Пока я бродил в поисках кадров, внучки Бориса успели накрыть на стол. Юра – тамада по призванию – восседал во главе.

«Никому не пожелаю оказаться на этом месте. Это нужная, но тяжелая работа. И со временем она становится сложнее. Раньше культура застолья была другая: помню стариков, и их речи. Когда говорил тамада, тишина стояла такая, что ты мог услышать муху, которая пролетела над столом», — говорил он.

Разговоры о прошлом закономерно перетекли в обсуждение настоящего, которое стыдливо блекнет перед памятью о былом укладе жизни.

«Мы, осетины, перестали любить друг друга. Война и бедствия – это единственное, что сплачивает нас на короткое время», — добавил Юра.

© Sputnik / Ян Габараев
Юрий Габараев (в центре) с внучкой

В городе старики жить не могут. Темп городской жизни травматичен для них.

Жизнь в селе – это привычка, которая вырабатывается на протяжении жизни, и в конечном счете становится чертой характера.

Далеко от города неунывный информационный шторм стихает, и в голове наступает штиль. Некомфортное состояние – в нем легко застрять.

Время — бурная горная река, потоки которой пробивают трещины в самых твердых валунах истории. Ее мелкие ручьи разбегаются в стороны, чтобы в жаркую погоду засохнуть на камнях.

Русло хладнокровно движется дальше, вглубь единого, непредсказуемого океана жизни.

Источник : sputnik-ossetia.ru


Поделиться новостью

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *