Пути отходов: что делать с мусором в Осетии, когда всем «ломает» об этом думать

Поделиться новостью

В самом разгаре сезон летних шашлыков с выездом «на природу», и это означает больше мусора на маленькой территории республики. Пластиковая посуда и бутылки из-под алкоголя на полянах, в лесу, на берегах рек и в воде, в которой купаются дети и взрослые. Мешки, набитые мусором и брошенные в укромных местах — мол, смотрите, какие мы молодцы, убрали за собой, а до мусорки пусть довезет кто-то другой. Места отдыха, которые всегда приходится предварительно очищать от битого стекла, пластика, окурков и других последствий нетрезвого веселья. И обязательно – обязательно! — надписи «не забудьте хрюкнуть» на самодельных столах и пафосные тосты за процветание «нашей маленькой» Южной Осетии, основа которому — величие и достоинство наших предков, которым, видимо, автоматически должно обладать и нынешнее поколение…

Я уверена – на небольшой территории нашей страны проблемы должны решаться проще и быстрее, даже, если она не очень богата. Небогатые люди, как правило, нерасточительны. Они берегут свою старую мебель, вовремя латают свою крышу, очищают свои грядки от сорняков, укладывают дорожку к своему дому, чтобы не натаскать грязи, и не плюют в свой колодец. Ключевое слово – свой.

Установку мусорных контейнеров, конечно, можно сделать даже предвыборной программой кандидата в депутаты, но, во-первых, уровень культуры не измеряется количеством урн. Во-вторых, утилизация мусора – это все-таки из области государственных задач, один из существенных разделов современной урбанистики. 

На входе-выходе каждого крупного супермаркета в Швеции — неприметные автоматы с небольшим дисплеем и отверстиями для приема тары и выдачи чека. Пластик, как и стекло, в этой стране не закапывается в землю — бутылки, банки, пакеты отправляются на переработку. В цену каждого напитка в магазине входит «депозит» — обычно это около 15 рублей за саму емкость. Пустые емкости сдаются в автоматы, те, считывая штрих-коды, выдают чек, который можно обналичить в ближайшем магазине или просто включить в оплату покупок, как купон на скидку. Бутылки из автоматов отправляются на переработку, как и 98% остального мусора.

Эта система кажется неприменимой в условиях Цхинвала. Завода по переработке мусора у нас в ближайшее время, кажется, не предвидится, автоматы для приема тары стоят, наверно, сумасшедших денег, прибыли с них никакой, одни расходы для госбюджета. Да и кто будет сдавать бутылки –»ломает» ведь, о чем речь вообще! Да еще и за копейки, 10-15 рублей — это же смешно! В общем, бред это все, урны вот надо поставить везде, и все.

Верно?

Нет. Не верно.

Когда я была маленькой, бабушка, чтобы надолго прекратить мое нытье по газировке, покупала сразу ящик лимонада. Его хватало на пару недель, затем пустые бутылки складывались в тот же ящик и отправлялись обратно на завод, а в наш ящик ставились новенькие зеленые бутылки, с целыми еще этикетками и любимым лимонадом «Тархун» внутри. Честно говоря, не помню, какие там были деньги за сданную тару, но об этом мы тоже сейчас поговорим.

Сейчас в шкафу в моем кабинете уже стоят несколько бутылок из-под воды Edis. Всего в каждом кабинете на этаже их наберется, наверно, сотня. Дома — еще четыре упаковки полных стеклянных бутылок «Багиата» и еще столько же пустых. Ну, скажем, можно в них потом разлить туаг на зиму, в стратегических масштабах. Всякие фруктово-ягодные настойки сделать. И эти килограммы стекла образовались только вокруг меня одной — все еще не самой большой — только за пару недель. 

Производство на заводе минеральной воды Edis планируется поднять до 20 тысяч стеклянных бутылок в сутки. Даже если большая часть пойдет на экспорт в Россию и, по планам — в страны Европы, все равно много будет оставаться — и уже остается — здесь. Фирменные бутылки для этой воды, разумеется, производятся не в Южной Осетии, причем, наверняка, стоят немало — форма у них нестандартная. Потом их надо доставить сюда — через границу! — и довезти до цеха розлива. Это немалые расходы и денег, и просто времени, а цена конечного продукта увеличивается втрое. Затем Edis привозят в Цхинвал, распределяют по магазинам, где он покупается, выпивается, а фирменные пузатые бутылки оказываются на ближайшей помойке. Следующие 20 тысяч встают на розлив.

Срок разложения стекла в природе — то есть каждой бутылки, оставленной в траве или вывезенной на мусорный полигон — почти тысяча лет. Можно провести несложные математические расчеты — через сколько времени закончится площадь нашей маленькой республики и сколько тысячелетий понадобится, чтобы полностью разложился выброшенный нами всеми мусор, но я не стану этого делать. Это ужасно.

А сейчас представим, как может быть. Забудем на время про стильные автоматы с сенсорными дисплеями, раз уж они кажутся кому-то слишком недостижимой мечтой, и (внимание, бизнес-идея!) представим на их месте обычный, человеческий пункт приема стеклотары. Для того чтобы эта затея сработала, нужно всего-то помещение, грузовичок с ящиками и два-три высококвалифицированных специалиста для приема тары и ее доставки к месту розлива. Вложения минимальные, а все это предприятие даже при самых пугающих объемах ну никак не сможет уменьшить прибыль производителя. 

А денежку, полученную за сданные бутылки, вы можете опустить в ближайший ящик с благотворительным сбором, раз уж так «ломает».
Это универсальная идея, применимая и к городским улицам, и к местам отдыха на берегах наших рек и речек, из которых когда-то можно было пить без опаски. Контейнеры для стекла, пластика и для всего остального мусора, с которым тоже можно что-то придумать. Или не придумывать, а позаимствовать опыт тех, кто до нас уже успешно прошел этот путь, в том числе – небольших и небогатых стран.

Стеклянную тару, во всяком случае, некоторую ее часть, можно использовать много раз. А пластмассу, как известно, можно перерабатывать, и с выгодой: собранные на специальном предприятии пластиковые бутылки, пакеты, одноразовая посуда и даже мебель проходят несколько стадий очистки, компьютерной “диагностики” и сортировки (разный метод переработки в зависимости, например, от цвета) и затем превращаются в гранулы, которые и используют производители пластиковых бутылок, пакетов, одноразовой посуды и даже мебели… Круг жизни, как говорил Муфаса.
Или, как альтернатива, около 200 лет на разложение каждой отдельно взятой пластиковой бутылки или тарелки в отравленной земле.

Некоторые виды отходов переработать нельзя, но они могут сжигаться на мусоросжигательных заводах. Возле одного из них, венского Шпиттелау, мы с подругой гуляли полчаса, ожидая автобус. Яркие мозаичные стены, разноцветные трубы-колонны с фильтрами, очищающими отработанный воздух до идеала, множество зеленых скверов вокруг — никак не вяжется эта картина с привычным представлением о мусоросжигательном заводе. Всю электроэнергию, необходимую для своего нормального функционирования, завод вырабатывает сам — так же, как и тепло для пяти-шести десятков тысяч квартир в Вене. То есть один завод, работающий на мусоре, обеспечивает отоплением больше квартир, чем в Южной Осетии живет людей!

Понятно, что к таким возможностям в Европе пришли на сразу: в Германии или той же Швеции сознательность, не позволяющую плевать в свой колодец, прививали десятилетиями и огромными штрафами. Суммы штрафов делились между всеми жильцами квартир того дома, перед которым обнаруживался неправильно выброшенный мусор, и закон там действует до сих пор. И это условие, которое заставит даже самого дикого туриста с благоговением относиться к чужому колодцу.

Конечно, только тогда, когда мы сами этого захотим. Если захотим. Ведь гораздо проще оставить все как есть, как привычно, так спокойней, правда же?

Источник : sputnik-ossetia.ru


Поделиться новостью

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *